Взлеты и падения Анатолия Воронина
Анатолий Воронин. Фото автора.

<

Сияющая сцена и полутемные кулисы. Как часто неискушенный зритель путает эти понятия, полагая, что жизнь артиста всегда освещена лучами прожекторов и славы, даже вне сцены. Эти заблуждения давно развеял мистер Икс в знаменитой оперетте Кальмана «Принцесса цирка». Когда все замирает и смолкает вокруг, усталый опустошенный лицедей снимает маску своей роли и становится беззащитным и уязвимым как ребенок. А те капризы и срывы, которые мы необдуманно относим к «звездности», - всего лишь глубочайшее опустошение одиночества.

Нельзя сказать, что заслуженный артист Украины Анатолий Воронин был баловнем игривой фортуны, хотя судьба была щедра к сельскому пареньку. У него был чистый и нежный как лесной колокольчик голос, и родители покупают мальчику (редкость для села!) пианино. Он истово пахал, как и его предки, только на другой ниве, жадно постигая профессию музыканта, а затем вокалиста. Труд был вознагражден блестящей победой - Гран-при на конкурсе имени Станислава Людкевича в Канаде. И, наконец, главное - восхождение на сцену театра оперы и балета, где Анатолий Петрович спел практически все баритональные партии в операх Верди.
Концертный репертуар Воронина огромен и на все вкусы: камерный, романсовый, оперный, народные песни и современные хиты. Он не гнушался никакой домашней работой. Быть добытчиком в прямом и переносном смысле этого слова (не стеснялся ходить с груженными продуктами сумками), как считает солист, –прерогатива каждого уважающего себя мужчины. Его жена-пианистка, всегда была ухоженной, модно одетой, и когда после концертов артиста, как водится, приглашали на банкеты и фуршеты, где рекой лились комплименты, шампанское и водка, она чувствовала себя настоящей гранд-дамой. Постепенно праздность мысли и духа затягивали, как тина. Поводов для возлияний находилось все больше и больше – не до работы. К сожалению, самый близкий и родной человек не стал тормозом, а был заводилой компаний и попоек. Дом, куда артист всегда летел как на крыльях, перестал быть желанной, уютной семейной пристанью, крепостью, где можно было спрятаться от невзгод. Коллеги, администрация театра не узнавали Анатолия Петровича. Он стал раздражительным, заводился с пол-оборота, не подбирая выражений, мог послать, невзирая на ранги и субординацию.
Последняя его работа – опера «Фальстаф», где Воронин пел заглавную партию, стала настоящим фурором на украинской оперной сцене. Казалось бы, такой успех реально мог приблизить к тому заветному рубежу, о котором явно и тайно мечтает каждый артист, – званию «народного». Но эта феноменально сложная в музыкальном и драматическом плане партия, вознеся артиста на крыльях славы, затем швырнула его не просто на землю, а в самую грязную лужу беспробудных попоек. Он срывал не только репетиции, но и спектакли. При всей лояльности и терпимости руководства, такие выходки непростительны в театре.
Уход с оперной сцены Воронина был ударом для коллектива, сам виновник этих событий не осознавал своего падения. Воронина часто встречали на задворках стройки, пьющего с бомжами. В доме - ни крошки хлеба, грязь и полнейшее запустение. Безумно хотелось на сцену, но он вновь и вновь заглушал эту боль водкой, доводя себя до полной физической и нервной дистрофии. Так прошел почти год. Но однажды наступило прозрение, и он пришел в театр. От него не отвернулись, и тогда появились покаяние, желание излить душу, повиниться и сказать спасибо тем людям, которые помогли подняться, подставили свое плечо.
Мы встретились с Ворониным в гримерке в послерепетиционный час. Первым его спектаклем после затяжного перерыва стала «Травиата», где он исполнил партию Жермона. Так вышло, что этот спектакль был последним, когда он уходил из театра, с него же началась новая сценическая жизнь.
При всех перипетиях жизни, беспокойстве о здоровье жены, находившейся в больнице, на душе у моего собеседника было светло.
- Анатолий Петрович, как можно назвать то, что вы пережили, - кризис среднего возраста или творческая неудовлетворенность?
- После того как спел «Фальстафа», я дошел до той точки опустошения, где начинается срыв. Это был творческий и жизненный тупик. Возможно, иногда надо тормознуть, оглянуться, осмотреться, сказать себе: «Стоп!». Но я, как человек эмоциональный и подверженный стрессам, сломался. И на работе произошел спад, и в семье полный разлад. Появились дружки, которые меня все глубже и глубже затягивали в омут. И я запил, причем по-черному. Случилось так, что некому было петь Набукко. Позвонили мне, а я так был истощен физически и нервно, что боялся - выйду на сцену и упаду. Короче, катился в бездну. Вспоминаю слова Вадима Писарева, говорившего мне неединожды: «Кто высоко взлетает, тот больно падает». Верно, слава – такая змея, которая вползает в душу незаметно и лишает самого главного - профессионализма. Подняться было очень тяжело. И я безмерно благодарен всем тем людям, прежде всего руководству театра – директору Василию Рябенькому, художественному руководителю Вадиму Писареву, главному дирижеру Василию Василенко, которые меня поддержали словом и делом. Весь город переживал за мою творческую судьбу, за нашу семью, многие принимали участие в нашем спасении. Мне остается только молиться за этих людей. Теперь я понял, что друзья познаются не за рюмкой водки, а в беде. Когда я дошел до ручки и осознал – погибаю, пошел в церковь. Я не знал, что был праздник Покрова Пресвятой Богородицы. Теперь хожу в церковь практически каждый день. Ходят и мои дети, и жена. Прошу Бога, чтобы он помог мне, дал шанс исправиться.
- Как отреагировали ваши дети на метаморфозу, произошедшую с родителями?
- Именно благодаря детям я нашел в себе силы подняться. Мои ребята - старший Олег, ему 25 лет, и младший 17-летний Вадим - оказались очень мудрыми и терпеливыми. Я удивился, что молодые люди, не имя жизненного опыта, спасли меня и жену.
Наш младший сын - будущий музыкант - успешно занимается сочинительством. Талантливый хлопец, у него необыкновенное трудолюбие. Может ночами не спать, сочинять музыку. Как никто иной, он понимал, какой голод я испытываю по сцене, как хочу петь. И тогда он мне сказал: «Я тебя, папа, за руку поведу в театр!» Если бы не младший сын, трудно сказать, что со мной случилось бы дальше. Он стал моим ангелом-хранителем. Сейчас дети воспрянули духом, радуются, улыбаются. А тогда в доме был сплошной мрак.
- Каково ваше нынешнее мироощущение?
- Я словно заново родился. Увидел небо, вернулся к жизни, работе. Счастлив, что могу выйти на сцену, радовать публику. Когда человек рвет с алкоголем, жизнь наполняется совершенно иными, светлыми ощущениями, красками – уходят депрессия, раздражение, мрачные мысли. Радуюсь жизни, вижу в ней смысл. Я как бы зачеркнул черную страницу, теперь даже не хочу о ней вспоминать. Благодарен Богу, что мне дан шанс начать жить сызнова. Есть мечта спеть в премьерном спектакле «Отелло» партию Яго. Хочу взять новую высоту на сцене.
- Что бы вы хотели сказать тем людям, которые находятся еще в плену алкоголя? Ведь у нас в городе ежегодно от этой болезни умирает 20 тысяч человек.
- Тем, кто в отчаянии и при каждом случае хватается за бутылку, хочу сказать, что водка – это временный выход. Это страшный обман. И еще: когда человек теряет над собой контроль, погибает, его тянет на дно, - ему надо помочь, прежде всего психологически. Не надо бояться медицинской, психотерапевтической помощи – это крайне необходимо.
А еще меня до сих пор жгут мамины слова: «Сынок, не теряй себя!»



Донецкий кряж, № 2917 от 18.02.2008
Беседовала Екатерина КУЦЕВА

PageRank Button Яндекс цитирования